прокрутка

О будущем сезоне

Что ж, как я понимаю, вы заинтересовались игрой «Новый день» и уже подумываете о том, не включить ли ее в список игр, на которые поедете в следующем сезоне. Знакомые спрашивают вас: «Куда вы в будущем сезоне собираетесь?» – «Да вот, – говорите вы, – хочу на игру по июньскому восстанию революционером (или модисткой, или светским львом, или почтенным буржуа – подставьте, как говорится, нужное)» – «Замесная тема!» – отвечают вам (ну или что-то подобное). «А какие даты? Ни с чем не пересекается?»

У парижан эпохи Июльской монархии, друзья мои, тоже были свои сезоны. Они тоже спрашивали друг друга «А что интересного будет в следующем сезоне?» и беспокоились, как бы что-нибудь важное не пересеклось с чем-нибудь столь же важным: например, блестящий бал с последней театральной премьерой.

О наступлении театрального сезона и о его окончании знал каждый парижанин: ведь театр был любимейшим развлечением всех сословий. Парижские театры, как правило, закрывались на лето и снова открывались осенью. Лишь некоторые театры осмеливалась давать представления летом, и это всегда было огромным событием. В сентябре ставили больше всего новинок; впрочем, чтобы угодить привередливой публике, впоследствии репертуар приходилось оживлять чуть ли не каждый месяц.

Политическим сезоном называлось время работы парламента. Парламентская сессия обычно торжественно открывалась в октябре-ноябре и продолжалась до мая-июня. Между прочим, заседания в палате депутатов порой вызывали в парижском обществе интерес не меньший, чем театральные спектакли – особенно если ожидалось выступление знаменитого оратора!

Светская жизнь также делилась на зимние и летние сезоны. Зимний был более оживленным. Хозяйки элегантных салонов устраивали у себя приемы где-то с конца ноября – начала декабря; по традиции последними начинали принимать гостей обитатели аристократического Сен-Жерменского предместья. До Великого поста главным пунктом программы светской жизни были танцы: балы в частных домах и в Опере, костюмированные балы по случаю карнавала, балы благотворительные. Во время Великого поста танцевали меньше и больше слушали музыку: как в публичных концертных залах, так и в светских салонах. Конец зимнего светского сезона обычно совпадал с последним представлением в Итальянской опере, которое происходило в самом конце марта или в начале апреля. После Пасхи парижский свет начинал готовиться к переезду в загородные поместья. Те, кто мог позволить себе путешествие, с наступлением теплых дней отправлялся либо на лечебные воды, например в Баден-Баден, или на побережье Нормандии, или наслаждаться горным воздухом в Альпы.

Конечно, кое-какие светские мероприятия происходили и в летние месяцы. Устраивались и вечера, и балы – но они воспринимались либо как маленькие рауты для своих, либо как проявление крайней экстравагантности. Известен случай, запечатленный мемуаристкой герцогиней де Майе: когда в Пале-Руаяле готовились к балу 31 мая 1830 года, у распорядителей возникло беспокойство, что во дворце будет мало гостей: ведь часть великосветского общества уже выехала за город. Однако герцог Орлеанский, хозяин бала, якобы сказал: «Не беда!» – и, взяв альманах «Двадцать пять тысяч парижских адресов», выбрал приглашенных наугад. Знакомства, завязанные Орлеанским таким образом среди самой разной публики, помогали ему завоевывать сердца людей – и не случайно после свержения с престола Карла X именно его кузен герцог Орлеанский был избран монархом и вошел в историю как король Луи-Филипп.


Дворец Пале-Руаяль. Худ. О. Пюжен, 1831