прокрутка

О продажных женщинах

В конце очерка о гризетках я, помнится, пообещала рассказать также о женщинах, торгующих собой. Сегодня я выполню свое обещание и расскажу вам, что так называемых «жриц любви» в Париже XIX века было великое множество, в разном роде, с различным поведением, за различную цену – в общем, на любой вкус.


Дама на канапе. Худ. К. Гис

На вершине иерархической лестницы дам легкого поведения стояли содержанки или, как их стали назвать с легкой руки Оноре де Бальзака, куртизанки.

«Хорошенькие женщины, дорого берущие за прокат своей красоты», – так отзывался о них Бальзак. Они жили на широкую ногу (часто входя ради этого в долги) и подражали великосветским дамам манерами и внешним видом. Куртизанками становились, как правило, молодые девицы из бедных семей, часто – начинающие актрисы или фигурантки из Оперы, которых соблазнил какой-нибудь аристократ или делец; единожды согрешив, эти особы продолжали вести жизнь грешную, зато беззаботную и, чего уж тут скрывать, довольно веселую.

Автор «Картины Парижа» Эдмон Тексье изображает утро такой дамы: «Она никогда не поднимается раньше десяти утра; два-три часа после пробуждения посвящены тщательному и полному туалету, в тайны которого посвящены только парижанки: благовонная ванна, нежная и благоухающая пена, миндальные притирания, эссенции – в ход идет все без исключения. Банным процедурам предшествует скромный завтрак, состоящий, как правило, из чашечки кофе со сливками или шоколада, а взявши ванну, лоретка беседует с визитерами – друзьями или поклонниками. Следует заметить, что беседы эти она ведет ни в коем случае не сидя, но раскинувшись на диване либо на тигриной шкуре и принимая самые причудливые позы, способные привести в отчаяние всякого художника».

Во второй половине дня куртизанки прогуливались в саду Тюильри, ездили кататься, вечером посещали театры и публичные балы. Они устраивали у себя приемы, на которые приглашали поклонников (как молодых холостяков, так и женатых мужчин, ведущих в глазах общества вполне добропорядочную жизнь) и молодых женщин-куртизанок. Иногда такие приемы заканчивались настоящими оргиями.

Если покровитель куртизанки разорялся или по другим причинам бросал ее, девушка, как правило, находила себе другого, потом третьего – и так далее, до тех пор, пока могла оставаться привлекательной в глазах мужчин. После этого судьба содержанок складывалась по-разному: некоторые, накопив денег, уезжали за границу или открывали собственное небольшое дело, например лавку, менее предусмотрительные нанимались служанками к своим более молодым товаркам; кто-то умирал от болезни либо кончал с собой, а многие скатывались вниз по лестнице разврата и становились проститутками.

Проститутки делились на официальных и тайных. «Официальными» назывались те, которые были занесены в полицейские реестры. Парижская полиция активно контролировала и упорядочивала деятельность проституток: все продажные женщины регистрировались и получали карточку, на которую врачи заносили результаты их осмотров. Проститутки обязаны были регулярно посещать врача в специальной лечебнице, а также платить налог на свою деятельность; тех, кто пытался уклониться от этого, штрафовали или сажали в тюрьму. Точно так же могли арестовать и хозяйку публичного дома, если ее заведение нарушало установленные правила.


Проституток отводят в полицию. Худ. Ж.-А. Марле, ок. 1825

Проститутками становились провинциалки, привезенные в Париж и брошенные любовниками; работницы с фабрик или мастерских, которые зарабатывали слишком мало и потому решили торговать собой; дочери и воспитанницы продажных женщин. В. М. Строев описывает этих девиц так: «Они одеваются очень хорошо и богато, по модным картинкам, но дерзки, неприличны, грубы, неучтивы; смеются над проходящими и нередко оскорбляют дам язвительными словами».

Очень любопытен обычай брать себе прозвища, которыми проститутки представлялись клиентам: шлюхи низшего разряда предпочитали псевдонимы вульгарные, такие как Крысенок, Красивая Ляжка, Косолапая, Милашка, а девицы более высокого пошиба чаще всего заимствовали имена из любовных романов или модных опер: Аманда, Памела, Мальвина или Пальмира.

Согласно полицейским ведомостям, в 1832 году в Париже было около 3500 проституток. Но на самом деле их было гораздо больше, так как далеко не все жрицы продажной любви желали становиться на учет и платить налог.

Тайная проституция процветала в дешевых кабаках, хозяин которых предоставлял отдельную комнату девицам и их клиентам, или в грязных меблированных комнатах, которые можно было снять на час. Незарегистрированные проститутки представляли большую опасность, поскольку часто были разносчицами дурных болезней, но обычных клиентов таких девиц – солдат, воров, бандитов, беглых каторжников – это нимало не смущало. Большинство тайных проституток перенимало привычки людей того общества, в котором вращалось: они пили, курили табак и даже делали себе на груди татуировки с различными эмблемами или именами дружков.