прокрутка

О национальной гвардии

Рассказывая о парижских мятежах и восстаниях, я приводила цитату из Виктора Гюго – о том, что «если мятеж приближается и берет верх, хозяин лавки проворно закрывает ее и поспешно напяливает мундир». Один из читателей спросил меня, откуда, собственно, у лавочника мундир и что это за мундир?

Отвечаю: речь идет о мундире национального гвардейца. А чтобы больше вопросов не оставалось, расскажу о том, что такое национальная гвардия.

Национальными гвардейцами были обычные горожане, заступавшие на временное дежурство для поддержания порядка на городских улицах. В мирное время обычному гвардейцу дежурство выпадало не чаще нескольких дней в году, но в случае беспорядков и волнений, как правило, объявлялся общий сбор.

Впервые национальная гвардия появилась в Париже в июле 1789 года, на следующий день после взятия Бастилии; она представляла собой своеобразное ополчение жителей города. Национальные гвардейцы стояли в карауле перед общественными зданиями, обходили дозором улицы, пресекали грабежи, помогали тушить пожары.

При Наполеоне ответственность за порядок в Париже была возложена на парижскую королевскую жандармерию, а национальная гвардия занимала подчиненное положение. После свержения Наполеона и возвращения на престол династии Бурбонов ее востребованность возросла, однако в 1827 году разразился скандал: во время смотра парижской национальной гвардии на Марсовом поле король был встречен не положенным приветствием, а криками «Долой министров!», так как горожане не одобряли консервативную линию кабинета. В тот же вечер король гвардию распустил, а три года спустя бывшие национальные гвардейцы вооружились уже по собственной инициативе и приняли активнейшее участие в «трех славных днях» Июльской революции, поддержав восставших. Решением нового правительства национальная гвардия была восстановлена, и первое время после июльских событий, когда ни армия, ни полиция, скомпрометированные служением прежней власти, не смели показываться на улицах города, одни лишь национальные гвардейцы охраняли порядок на улицах столицы.


Король дает новые знамена
национальной гвардии Парижа
и предместий (29 августа 1830).
Худ. Жозеф Дезире Кур, 1834 г.

Согласно желанию национальных гвардейцев после Июльской революции белые знамена с бурбонскими лилиями были заменены на французский триколор с девизом «Порядок и свобода». Национальная гвардия пользовалась любовью и доверием короля Луи-Филиппа и платила ему взаимностью: во время республиканских восстаний начала 1830-х годов гвардия встала на сторону властей. «Те, кто хоть немного помнит эти давно прошедшие события, знают, что национальная гвардия предместий храбро боролась с восстаниями. Какой-нибудь безобидный кабатчик из «Плясуна», «Добродетели» или «Канавки», чье заведение бастовало по случаю мятежа, дрался, как лев, видя, что его танцевальная зала пустует, и шел на смерть за порядок, олицетворением которого считал свой трактир. В ту эпоху, буржуазную и вместе с тем героическую, рыцари идеи стояли лицом к лицу с паладинами наживы. Прозаичность побуждений нисколько не умаляла храбрости поступков. Буржуа мужественно проливали кровь ради прилавка и со спартанским энтузиазмом защищали свою лавчонку — этот микрокосм родины», – пишет Виктор Гюго.

Служить в национальной гвардии были обязаны все мужчины от 20 до 60 лет, платившие прямой подомовой налог; уклонение от дежурства каралось заключением под стражу. Более состоятельные горожане брали на себя экипировку неимущих рабочих. В результате у каждого из гвардейцев (а к ноябрю 1830 года в парижской национальной гвардии состояло более 47 000 человек) были и мундир, и оружие. В национальной гвардии были свои офицеры, а подчинялась она непосредственно префекту полиции.

Для одних парижан такая караульная служба была почетной обязанностью, для других – постылой. Как правило, жители богатых кварталов, таких как Сен-Жерменское предместье или Шоссе д'Антен, легко находили возможность избежать дежурств в национальной гвардии, но зато простонародные округа поставляли гвардейцев бесперебойно.