прокрутка

О гильотине

Все знают, какую эпохальную роль сыграла во времена Великой французской революции гильотина. А как обстояло дело спустя сорок лет, во времена Июльской монархии?

Спустя сорок лет гильотина оставалась актуальна по-прежнему! Гильотинирование было признано во Франции самым легким и гуманным способом казни, и на тот момент оно уже вытеснило и повешение, и четвертование, и сожжение. Если сперва казнь через отрубание головы считалась привилегией только аристократов, то по мере распространения гильотины она стала доступна всем.

До Июльской революции 1830 года публичные казни преступников происходили на Гревской площади, но с февраля 1832 года они переместились к заставе Сен-Жак. Там гильотинировали и политических, и уголовных преступников; надо сказать, уголовные вызывали у публики куда меньше симпатии.

Бывший в Париже в те годы А.И. Тургенев описывает одну из казней: «Дам было более, нежели мужчин; во всех окнах по улицам видны были модные шляпки; но на самом месте казни, где поставлена была красная гильотина, с красным ящиком, в который бросили тело, было более мужчин. Несмотря на конных жандармов, кои разъезжали вокруг гильотины, толпа волновалась, и едва устоять можно было от беспрерывного напора с места казни. Я едва мог видеть фуру — и уже увидел осужденного в ту минуту, как его взводили на лестницу, на гильотину. Сперва вошел туда палач. Потом привели его трое других палачей, шея до плеч была обнажена; он был в белом саване. Палач взял его за волосы затылка, положил шею на плаху и его самого перпендикулярно; с полминуты был он в сем положении. — Железо опустилось — и голова отлетела в красный ящик, стоявший на гильотине, куда в ту же минуту бросили и тело. Кровь смыли помелом и начали снимать гильотину».


  Публичная казнь. Худ. А. Монье, 1841

Тургенев отмечает обилие публики – и действительно, парижане, жадные до зрелищ, никогда не упускали случай полюбоваться на казнь. Если вдруг осужденным объявляли помилование, толпа расходилась недовольной, и многие негодовали на то, что их заставили «даром потратить время». Владельцы кафе, распложенных возле лобного места, в дни казней сдавали зрителям стулья по ценам почти астрономическим; один ювелир, из лавки которого открывался вид на эшафот, за деньги пускал зрителей в свою лавку и таким образом выручал вдвое больше, чем сам платил домовладельцу за аренду помещения.

Так же парижане сбегались смотреть и на преступников, которых перед ссылкой на каторжные работы выставляли напоказ у позорного столба с заломленными назад руками. Описание их оставил тот же Тургенев: «Вина каждого написана на особом плакате, над головою преступника. Народ толпился вкруг сих несчастных, прикованных к столбам, и смотрел им в глаза. Некоторые потупили вниз глаза, другие без стыда и равнодушно, казалось, смотрели на толпы народа».