прокрутка

О газетах


Политикомания
Карикатура 1817 года

Мы с вами, дорогие друзья, все так или иначе интересуемся политикой. Читаем новости на сайтах, смотрим телевизор и обсуждаем все, что узнали, в социальных сетях. Нетрудно догадаться, что парижане два века назад точно так же жадно узнавали новости, а потом бурно их обсуждали. Иногда после этого случалась революция.

Но так как новостных сайтов и блогов тогда не было, новости распространялись только через газеты. О газетах и будет сегодня наш рассказ.

В то время в Париже выходило множество самых разнообразных газет (в 1828 году — 136 газет общим тиражом около 60 000 экземпляров!). Самые разные мемуаристы в один голос твердят: парижанин, не читающий газет, — это нечто немыслимое. Едва ли не лучше всех сформулировал общее мнение русский дипломат Г.-Т. Фабер в записке «Взгляд на состояние общественного мнения во Франции» (1829): «Французам необходимо каждое утро узнавать все подробности общественных дел; чтение газет сделалось занятием столь же необходимым для их ума, сколь и потребление пищи — для их тела. <.. .> Нынче газеты для французов суть одна из первейших потребностей жизни; француз, не читающий газет, не знал бы, жив он или умер».

Чтение газет увеличивало политизированность парижского общества, а политизированность, в свою очередь, еще сильнее возбуждала тягу к газетам. Не случайно французская карикатура 1817 года «Политикомания» изображает молодую даму в изящном пеньюаре, возлежащую в постели с газетой «Журналь де Деба» в руках; кровать и ковер перед ее кроватью усыпаны множеством других газет — от столичных до провинциальных.

Цензура периодических изданий была полностью отменена в 1828 году — до июля 1830 года, когда попытка властей вернуть цензуру газет в июле 1830 года явилась одним из важнейших поводов для революции. После Июльской революции цензуру отменили, казалось бы, окончательно. Но полной свободы слова все-таки не наступило: специальные «контролеры» просматривали все газеты и, выискав в них крамолу, инициировали судебное преследование авторов и издателей. Очень часто те бывали приговорены к крупному штрафу или тюремному заключению. Но зато адвокаты, защищая этих литераторов, использовали судебную трибуну для многочасовой проповеди тех самых взглядов, против которых возражало обвинение.

Помимо изданий политических, были также газеты, посвященные религии, промышленности и торговым объявлениям, различным наукам, образованию, библиографии, литературе и театру, модам… Большой популярностью пользовались периодические издания, на страницах которых печатались стихи, рассказы, нравоописательные очерки, романы с продолжением. И неудивительно – беллетристку парижане обожали, но книги были довольно дороги и потому доступны не всем. Газетные публикации вывели изящную словесность на новый уровень: теперь к ней приобщались десятки тысяч читателей. О степени любви французов к художественному слову можно судить по следующему факту: в 1840 году газета «Конститюсьонель» имела всего 6000 подписчиков, однако после того, как редакция заключила контракт со знаменитым романистом Эженом Сю и стала печатать «с продолжением» его роман «Вечный жид», число подписчиков возросло почти втрое!

Любопытный факт: в те годы возник особый тип журналов, повторно печатавших произведения, опубликованные ранее в совсем других изданиях. Один еженедельник такого рода откровенно назывался «Вором», другой – «Пиратом». А вы думали, книжное пиратство в нашем веке придумали? Ха.

Любовь парижан к печатному слову привела к появлению уникальных заведений – кабинетов для чтения. За небольшую плату желающие могли прочесть там газеты, журналы или книги. Характерно, что наряду с разрешенной литературной продукцией в большей части кабинетов для чтения можно было прочитать злободневные антиправительственные памфлеты, а также пикантные эротические брошюрки… Кроме того, свежую прессу можно было почитать в клубах и кафе – заведения подобного рода охотно подписывались на всевозможные газеты, так как это привлекало посетителей.

Впрочем, о парижских кафе, друзья мои, мы поговорим в следующий раз.